«От» / «Огонь». Как обмануть зрителя, чтобы показать правду?

Текст: Артур Казакбаев

Текст написан в рамках мастерской по кинокритике Гульнары Абикеевой, организованной SYNCHY 28-31 июля 2026 года и публикуется в авторской редакции. 

История кыргызского кино не может похвастаться галереей заметных фильмов ужасов. Поэтому неудивительно, что авторы, формирующие последние годы кыргызскую хоррор-традицию, зачастую обращаются к зарубежным шедеврам, чтобы изобрести собственный метод исследования народных страхов. Так, на примере картины «От» (2024) можно увидеть, как режиссёр пугает нас уже знакомыми западными нарративами, а затем напоминает, что реальность локальной повседневности бывает куда страшнее.

«Огонь» буквально начинается с пожара, охватившего один из домов кыргызского села. В этом доме проживала семейная пара Асел и Марат, год назад потерявшие сына при трагических обстоятельствах. Их соседи теперь, собравшись в магазине, обсуждают возможные причины пожара, и здесь зритель подключается к любопытной сценарной конструкции. Особенность фильма заключается в том, что предысторию мы узнаём с трёх разных точек зрения, каждая из которых повествует об отличающейся от других версии событий.

Версия соседа Жыргала обозначена заголовком «Вина». Как позже выясняется, Асел и Марат забыли своего сына после пикника на природе. Родители нашли ребёнка слишком поздно – он уже был растерзан волками. Вина, естественно, грызёт мать, а спустя год погостить приезжает свекровь Фарида, прознавшая, что её невестка вновь беременна. На приезжую женщину и возложил всю ответственность за пожар Жыргал. Его опыт взаимодействия с Фаридой убедил его в том, что она ведьма. И треть фильма мы наблюдаем, как ведунья сводит с ума бедную Асел своей тёмной магией. Мать Марата преследует цель отнять ребёнка у его жены, что знатно нагоняет саспенс в духе классического хоррор-фильма «Ребёнок Розмари» Романа Поланского. 

В обоих случаях мы видим историю потери контроля над собственным телом и жизнью. Культовая картина 1968 года будто бы обрела своё отражение в сюжете «От», где женщины продолжают отстаивать своё право на телесную автономию и свободу от навязанного чувства вины. Любопытно, что, в отличие от культа сатанистов в зарубежной ленте, угрозу молодой матери в кыргызском селе представляет одна лишь пожилая женщина с загадочными силами. Тут образ зла скорее олицетворяет распространённую веру народа в мистические практики и людей с нечеловеческими способностями. Недавно уже с положительной стороны подобный образ исследовался в фильме «Кассандра», что лишь укрепляет тенденцию обращения к загадочным образам колдуньи в нашем регионе.

Версия несогласного с Жыргалом Дуруса называется «Оправдание». Его взгляд рисует историю об одержимости злым духом. Так Асел из жертвы ведьминских чар становится жертвой джинна, который мог вселиться в неё после долгого самобичевания из-за смерти сына. Всё те же события происходят уже под совершенно другим углом: теперь не Фарида мучает невестку, а сама Асел терроризирует свекровь. Весь сатанизм перекочевал сюда, так как этот пласт фильма выполнен в духе классического «Изгоняющего дьявола» Уильяма Фридкина. 

Экзорцизм в целом стал весьма популярным сюжетом для кыргызского хоррора («Ифрит» (2024), «Чёрная магия» (2025)), просто священника заменяют муллой, вся остальная схема та же. Но в чём конкретно фильму удаётся уловить суть классического хоррора 1973 года, так это в идее о том, что зло порабощает самых уязвимых, и чувство вины Асел становится идеальной средой, чтобы стать обителью нечисти. Вот только истинный дьявол живёт с ней в одном доме уже давно.

Тут мы и переходим к третьей версии событий с заголовком «Причина». После того как соседи разошлись, Айсалкын делится с Дурусом своим взглядом на историю. По её словам, нет здесь никакой мистики, а есть лишь длительная тирания со стороны Марата. В третий раз мы видим всё те же сцены, описывающие произошедшее, но уже в формате острой социальной драмы, что, как ни странно, пугает сильнее, чем жанровые элементы, показанные ранее. 

Получается, что режиссёр решил сыграть со зрителем в игру, где одни и те же события переворачиваются в зависимости от выбранной призмы. Приём «ненадёжного рассказчика», а точнее рассказчиков, используется, чтобы окунуть смотрящего в жестокую реальность. Сначала кажется, что перед нами привычный фильм ужасов с чёрной магией или злым демоном, но в финальном акте становится ясно, что, как бы страшно это ни звучало и ни выглядело, реализм домашнего насилия будет пробирать сильнее и глубже. 

Выясняется, что Асел советовалась с Айсалкын о том, чтобы подать заявление на мужа в милицию, но соседка её не поддержала. В этом равнодушии, как мне кажется, и лежит основной авторский замысел. Имя Айсалкын буквально переводится как «холодная луна», что может считываться как хладнокровие и даже безразличие к проблеме того же системного насилия. Первые две новеллы в этом кино тогда могут показаться лишними, ведь логичнее посвятить всю киноленту трагедии фемицида. К чему все эти байки о колдуньях и джиннах? Ответ снова лежит в реальности кыргызстанцев. 

Нередко случаи насилия и убийств оправдываются суевериями. Пока один мужчина убеждает всех в том, что убил жену по приказу шайтана, ходят слухи, что женщина покончила с собой из-за голосов извне, которые ей диктовали, что делать. Так трагические события в реальности часто находят якобы мистическое объяснение. Поэтому неудивительно, что режиссёр не просто рассказывает три разные перспективы – он намеренно расставляет подсказки в первых двух историях, которые приведут зрителя к правильному пониманию произошедшего. То, что нам поведала Айсалкын, – не просто её мнение, а призыв к людям открыть глаза и не молчать. Так кино завершается решением девушки рассказать правду милиции под песню в исполнении Айым Айылчиевой «Кыз дүйнөсү», тогда сомнений не остаётся, где здесь домыслы, а где описание реальной трагедии.

Фильм «От», с одной стороны, обращается к самым узнаваемым образам зарубежного хоррора, чтобы напугать зрителя чужими приёмами в локальном антураже. При этом оммажи к всемирно известным нарративам не делают картину вторичной, а служат инструментами для того, чтобы ввести зрителя в заблуждение, после чего финал ощущается по-настоящему отрезвляющим. Эффект неожиданности необходим для того, чтобы высказывание правда сработало, а месседж не утонул в двусмысленности. Таким образом создатели фильма погружают нас в настоящий ужас собственного региона, где многим легче будет поверить в колдовство или дьявола, нежели в тот факт, что монстры зачастую живут рядом с нами.

Поделиться:

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *