Сгущенные краски. Как авторы фильма «Үй сатылат» используют форму игрового кино для рассказа приземленной истории

Текст: Лев Потапов

Instagram: @ostroglazz

Реалистичные картины всегда даются тяжело для просмотра. Мы и так вынуждены ежедневно наблюдать несовершенство устройства нашего общества, государства, человеческих взаимоотношений и других важных аспектов нашей жизни. Однако я считаю очень важным иногда заставлять себя смотреть такие произведения, дабы избежать рассинхронизации с реальностью и не отключаться от пульсирующего нерва общества. Это позволяет сохранять трезвость суждений и не ставить себя выше других людей, только потому что ты в чем-то успешнее их. 

Картина режиссера Таалайбека Кулмендеева «Үй сатылат» («Продается дом») (2022) отлично справляется с этой задачей. Однако помимо реализма и приземленности проблем, с которыми сталкиваются герои, лента может похвастаться ярким киноязыком и подходом к рассказу написанной авторами истории.

Фильм рассказывает нам о молодой супружеской паре, оказавшейся в трагичной финансовой ситуации – Дамире (Омурбек Нурдинов) и Чолпон (Калипа Таштанова). У супругов уже есть трехлетняя дочь Арууке и они ждут еще одного ребенка. Дамир занимается выделкой шкур, и одна из отправленных им партий пропадает на границе из-за действий перевозчика, который оказался мошенником. Это приводит к тому, что на плечи семьи ложится огромный долг по кредиту. И без того бедный быт пары усугубляется регулярными встречами с коллекторами, которые недвусмысленно угрожают Дамиру и в конце концов ставят ему ультиматум – достать деньги до конца дня. В случае невыполнения условий их дом, принадлежащий матери Чолпон, будет продан. Для подкрепления своих угроз, коллекторы пишут черной краской на стене жилища семьи «Үй сатылат» (дом на продажу). 

Еще до объявления финальных требований Дамир обращается за помощью ко многим членам своей семьи, но те ему отказывают, как ему кажется – по выдуманным причинам. После того, как супруги узнают об ультиматуме, они начинают решать проблему. Правда, есть нюанс – решать они ее будут порознь. 

Дамир встречается со своим родственником Карашем-байке. Это состоятельный человек, который, по-видимому, не способен завести ребенка со своей женой. Именно в решении этой проблемы и заключается сделка, обсуждаемая мужчинами – Дамир и Чолпон должны будут отдать своего второго ребенка семье Караша, в обмен на что тот поможет паре с закрытием долга. Однако если Караш подчеркивает, что он не может принимать такое решение без участия своей жены, из-за чего диалог продолжается уже у него дома, то вот Дамир считает, что способен самостоятельно распоряжаться судьбой ребенка, находящегося в животе своей супруги. 

Чолпон в это же время договаривается о работе за границей, которая позволит семье выбраться из финансовой пропасти. Правда важным условием становится ее надежность как работника, в первую очередь – чтобы обузой не стало здоровье. А трехмесячный нерожденный ребенок явно ограничит работоспособность девушки.

В итоге, в то время как Дамир забирает первые 100,000 за будущего ребенка от Караша, Чолпон делает аборт и избавляется от этого ребенка. Результат несогласованных действий пары становится виден, когда Дамир идет в аптеку купить жене лекарства по выписанному рецепту и узнает, при каких очень конкретных показаниях оно назначается. 

В финале картины мы видим, как уже явно поднявшийся со дна Дамир вместе с дочкой встречают Чолпон, вернувшуюся с работы за границей. Они едут домой – уже в свою квартиру на пятом этаже новостройки. Пара выглядит счастливой. Они смотрят в окно, где между деревьями на стене одноэтажной постройки виднеется надпись черной краской – «Үй сатылат».

Как я писал в начале – лента Кулмендеева делает ставку не на острый сюжет, а на то, как он подается и какими визуальными средствами он подкрепляется.

Первое, на что я обратил внимание при просмотре – очень интересная цветокоррекция. Она вызывала у меня приятные эмоции, когда я смотрел на насыщенные цвета зелени и окружающих зданий, но в то же время заставляла испытывать какой-то дискомфорт, источник которого я долго не мог определить. Однако затем, глядя на кадр, снятый в районе площади Ала-Тоо, я понял в чем дело – температура цвета. Изображение в фильме Кулмендеева слегка холодное. Это не бросается в глаза сразу, но отлично работает на погружение в атмосферу ленты. У пары Дамира и Чолпон не все ужасно – они любят друг друга, у них есть дочь, еще недавно они не были в такой тяжелой ситуации. Поэтому и холод визуального ряда не столь отчетлив – он присутству ет, но не забирает все внимание на себя. 

В фильме также был один кадр, который я поставил на паузу и несколько минут смотрел только на него.

Это сцена, когда Дамир уходит с полученными деньгами от Караша. Выбранный оператором Болсунбеком Таалай уулу кадр обрезает все окружающее пространство, оставляя только стену, открытые наполовину ворота, и идущего к ним главного героя. Поэтичность и метафоризм этого кадра не оставляет мне шанса не восхищаться им. Дамир нашел выход из тяжелой ситуации и идет к нему. Однако тот факт, что он не поделился своим планом с супругой, фактически, закрывает этот путь, что тут символизируют полуоткрытые ворота. 

Также хочется отметить гораздо более прямую визуальную аллегорию, которая одновременно используется в своей сцене и в буквальном смысле. Самый первый кадр фильма – медленно приближающийся подъемный кран, который коллекторы используют в качестве очень прямолинейной угрозы Дамиру.

Этот холодный, индустриальный агрегат символизирует буквально нависшую над семьей протагониста угрозу, которой нет дела до тонкостей и нюансов их конкретной бедственной ситуации. Да, Дамир оказался в долгу не по своей вине, а из-за действий мошенника, который уничтожил своими действиями – по словам главного героя – 10 бизнесов, но для машины это не имеет никакой важности. Она выполнит свою функцию и справедливость ее не волнует.

Помимо крайне удачных визуальных приемов, есть еще одна потрясающая сценарная находка, которая очень сильно меня удивила. Речь идет о сцене очной ставки между Дамиром и Чолпон, когда им обоим становится известно о попытках друг друга решить проблему семьи, избегая совместной координации и их последствий. Вернее – речь идет об отсутствии этой сцены. 

У каждого зрителя есть в голове свои ожидания от развития любой истории, основанные на библиотеке просмотренных и прочитанных произведений. Даже если мы не осознанно не задумываемся о том, какой поворот выкинет сюжет следующим, наше сознание, так сильно любящее все знакомое, понятное и привычное, стремится просчитать и предугадать весь сюжет наперед. Поэтому еще на моменте, когда фильм дал ясно понять, что главные герои выбрали взаимоисключающие решения кризиса, я сидел в ожидании сцены, где они оба окажутся друг перед другом, осознавая то, к чему привела их «самостоятельность». Но вместо очной ставки Кулмендеев ставит в этом моменте сюжета таймскип, который переносит нас в счастливое будущее, где все проблемы уже решены и пара живет свою лучшую жизнь. 

Очевидно, что такое решение было неслучайным. Вопрос в том, какую художественную ценность это приносит картине? На мой взгляд, такой обман ожиданий зрителя очень ярко подчеркивает тот факт, что каким бы сложным ни был выбор и ситуация в конкретный момент – жизнь продолжится в любом случае. Но это вовсе не приторно-оптимистичный посыл. Жизнь-то продолжится, но обремененная тяжестью совершенных выборов. Это подкрепляется последним кадром, который выбрал режиссер для финала своего произведения. После того как мы видим из окна новой квартиры супругов «черную метку» о продаже дома, происходит обратный таймскип, и мы вновь оказываемся рядом с лежащей в кровати Чолпон, ждущей своего мужа с лекарством, которое поможет ей преодолеть последствия аборта.

Она никогда не забудет какую цену им пришлось заплатить за благополучие своей семьи. От этого еще тревожнее смотрится надпись на стене дома – а насколько большую жертву придется принести этим людям? А другим бесчисленным семьям, оказавшимся в похожей ситуации?

Хочется отметить еще одну тему, вскользь поднимаемую картиной Кулмендеева – обратная сторона родовой семьи. Когда речь идет о сравнении нуклеарного устройства, более свойственного западным обществам, и родового, которое царит на востоке, к плюсам второго часто относят готовность семьи прийти на помощь, вызволить из тяжелой ситуации, поддержать и стать дополнительной опорой. Но иногда все оборачивается иначе, и бесчисленные родственники только подливают масло в огонь и без того полыхающего пожара. 

«Үй сатылат» показывает эту сторону родовой семьи. На протяжении фильма есть несколько коротких сцен, в которых мы можем видеть, как главные герои слушают аудиосообщения из семейного чата. И никто из пожелавших высказаться родственников супружеской пары не решает им помочь или поддержать их в такой сложной ситуации. Ровно наоборот – мы слышим обвинения в адрес Дамира в неспособности разрешить образовавшийся кризис, в его никчемности. Хочется задать таким родственникам лишь один вопрос: а какую вы преследовали цель, когда открывали свой рот с зажатой кнопкой микрофона в мессенджере? 

Нельзя не отметить актерскую игру главных героев в исполнении Омурбека Нурдинова и Калипы Таштановой. Актриса даже удостоилась приза за лучшее исполнение женской роли на втором фестивале кино стран тюркского мира «Коркут Ата». Сильнейшая сцена с ее участием – поездка на такси после аборта. Очень важно отметить, что про аборт на этот момент нам нигде прямо не говорилось. Единственное что намекает на это – кадр, снятый с заднего сидения машины, куда уже сейчас сядет Чолпон, лишившаяся ребенка. 

Взгляд бросается на вывеску, на которой большими буквами написано «УЗИ», и конечно же на главную героиню, идущую к такси и держащуюся за живот. По игре Калипы Таштановой во время поездки становится очевидно – Чолпон сейчас страдает не только от физической боли, но и от моральной, причем вряд ли первая перевешивает вторую. Напомню, нигде в фильме еще не использовано слово аборт – все становится ясно преимущественно из композиции кадра и игры актрисы.

У Омурбека Нурдинова также есть сцена, где его актерская игра выделяется ярче всего. После того, как фармацевт в аптеке говорит Дамиру, что выписанное его жене лекарство слишком специфическое и его здесь нет, отчетливо называя предписания – аборт и выкидыш, он выходит на улицу на совершенно ватных ногах. Складывается ощущение, что он вот-вот свалится от бессилия. Он ничего не говорит, но по его лицу виден весь спектр испытываемых им в этот момент чувств.   

Реалистичные картины всегда даются тяжело для просмотра. Не из-за их приземленности или отсутствия экшена, фантазии и прочих увлекательных аспектов кино. А из-за того, что при просмотре у вас нет ощущения о том, что происходящее на экране выдумка. Более того – вы знаете, что это не выдумка. Возможно действительно, ровно такой же истории в реальной жизни вы не услышите, но тысячи других, которые будут не так уж значительно отличаться… Не замечать их можно только если умышленно закрыть себе глаза и уши. 

Тем не менее, реалистичное игровое кино использует лучшие художественные решения, которые усиливают и углубляют зрительское вовлечение в одну из таких историй, не оставляя шанса оставаться равнодушным. Здесь авторы вправе приукрасить – или правильнее сказать – сгустить краски в конкретных моментах, чего не могут себе позволить в той же мере документалисты и журналисты. «Үй сатылат» режиссера Таалайбека Кулмендеева – это отличный пример того, как выразительный киноязык и глубокий оригинальный подход к самой истории заставляют зрителя погрузится в произведение по-настоящему полностью, и потенциально – вынырнуть из него уже немного другим человеком. Отвечать за всех я, само собой, не могу, но во мне точно произошли какие-то изменения после просмотра, за что хочется поблагодарить всех авторов и принявших участие в создании этой картины людей. Спасибо.

Поделиться:

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *