Автор: Касиет Искакова
Instagram: @kasssmwm
«Өч 2» стал одним из самых обсуждаемых кыргызских фильмов этого года. Режиссёры Илгиз Куватбек и Шамилбек Бекбосун уулу вновь обращаются к теме гендерного насилия в продолжении фильма «Өч». Но общественная дискуссия быстро сместилась с самого насилия на вопрос о том, можно ли вообще показывать его на экране. В этой рецензии разбираем, как «Өч 2» говорит о гендерном насилии, почему так точно воссоздаёт Кыргызстан начала 2000-х и что реакция на фильм говорит о нас сегодняшних.
Максат – районовский авторитет, «местный смотрящий», которого боятся и уважают. Он стремится оберегать младшую сестру Нурайым, с которой его связывают тёплые и доверительные отношения. Когда сын акима Алмаз организовывает её ала-качуу, Максат возвращает сестру домой силой. В ответ обозлённый Алмаз, дождавшись когда Максата не будет дома, вместе с друзьями врывается к нему и насилует Нурайым на глазах родителей. Не выдержав пережитого, девушка совершает самоубийство. Измученный чувством вины и злостью на бездействие системы, Максат начинает кровавую месть насильникам.

Назад в нулевые
Первые сцены районовских будней Макса сразу же подкупают аутентичными локациями и динамичным монтажом. Стараниями художницы-постановщицы Алтынай Советовой фильм словно переносит нас в нулевые. Будь то старый цех, где Алмаз собирается с друзьями, или сельская кафешка – от всего веет уже потухшей надеждой на большие перемены. А запах водки, которую полковник хлебает из кружки в прокуренном кабинете, несёт через экран.
Нулевые в фильме ожили не только визуально. Система, которая существовала в Кыргызстане времён Акаева, предстаёт во всей своей неприглядности: милиционеры, которые подчиняются авторитету отдельных людей, челночная торговля и её крышевание, керосиновые лампы, всегда готовые на случай веерных отключений.
Макс – часть этой системы. Он работает на лидера одного из самых мощных ОПГ и помогает ему набрать голоса на выборах в парламент. Тут фильм делает жирную отсылку на реального человека – «крёстного отца Иссык-Куля» Рыспека Акматбаева. В фильме его имя изменили, но все события, вплоть до обстоятельств его убийства, совпадают.

Как фильм говорит о насилии
За то небольшое время, которое зритель проводит в компании Нурайым, он успевает проникнуться любовью к ласковой и добродушной девушке, живущей надеждами и мечтами о будущем. Оттого сцена насилия, сама по себе жестокая, кажется ещё более невыносимой. Вместе с Нурайым мы переживаем дни после насилия и с болью наблюдаем за тем, как последствия пережитого – ненависть к себе, сальные комментарии мужчин, осуждение общества – постепенно снедают её. Жестокая в своей равнодушности система правосудия, показанная в фильме, вызывает отвращение и злость. Претит и общество, которое набрасывается на жертву и легко прощает насильника.
Мимолетно, но поднята проблема ала-качуу, которая особенно процветала в нулевые, и из-за которой многие девушки оказались в несчастливом и нежеланном браке. Даже мать Нурайым корит сына за то, что он увёз сестру и навлёк позор на их семью.
Но нельзя не отметить то, что фильм осуждает насилие над женщинами в первую очередь с точки зрения «Она ведь тоже чья-то сестра/дочь». На Нурай мы смотрим глазами Максата и сочувствуем больше ему, его чувству вины и злости. Эта проблема встречается нам не впервые – часто в фильмах женщина становится значимой не сама по себе, а через отношения с мужчиной: сестра, дочь, жена, мать. Мы переживаем не столько за неё, сколько за мужчину, который её потерял.

Но учитывая старания создателей следовать реальной истории, на которой основан фильм, эту оптику понять можно. Более того, именно такой взгляд, возможно, и стал способом достучаться до массового зрителя, который охотнее сочувствует чьей-то сестре или дочери, чем женщине как человеку. И реакция на «Өч 2» это подтвердила.
Фильм вызвал такой резонанс, что вскоре картина была снята с проката из-за «преобладания сцен насилия, жестокости и эпизодов, противоречащих общественным и нравственным нормам». Люди, поддержавшие это решение, в основном были возмущены не самим насилием над Нурай, а тем, что это происходит на глазах её родителей: «У нас такого в менталитете нет», «Стыдно такое показывать на экранах».
То есть фильм всё-таки смог вызвать какие-то сильные эмоции у зрителя, которые первый фильм, при всей своей новизне для кыргызского зрителя, вызвать не смог. Да, в итоге вышло так, что дискуссии вокруг картины были не о самом насилии, а о том, что его (о ужас!) показывают и обсуждают. Но хочется верить, что это лишь первая стадия принятия – отрицание и гнев. И чем больше мы будем поднимать тему гендерного насилия в разных его проявлениях, тем скорее общество перейдет к следующим стадиям – торгу и, наконец, принятию. Принятию того, что насилие существует и с ним нужно бороться.
Правда ли фильм так жесток?
Фильм жестокий, да. Но в нём нет насилия ради насилия. Сцена изнасилования не пытается выдавить из зрителя эмоцию извращённо детализированными подробностями – в отличие от «Өч», где аналогичная сцена длилась десять минут. Что касается сцен с драками такая и даже большая жестокость в «Чёрном дворе» и первых фильмах «Рэкетира» никого не смущала.
С этой жестокостью сталкиваются тысячи женщин по всему Кыргызстану. И нашему обществу пришло время найти в себе мужество и перестать закрывать на это глаза. Реакция на «Өч 2» же показал, что этого мужества в обществе ещё нет.
★ ★ ★ ★ ☆
Кыргызстан, 2025 / цв., 89 мин.
Производство: IZIBIZ Production
Авторы сценария: Марат Мухамбетимин, Илгиз Куватбек, Шамилбек Бекбосун уулу
Режиссеры: Илгиз Куватбек, Шамилбек Бекбосун уулу
Оператор: Нурсултан Жусупбаев
Художник-постановщик: Алтынай Советова
Звукорежиссер: Дмитрий Шаршенов
Монтаж: Жакшылык Сапарбаев
Продюсер: Русланов Ринат
Главный редактор: Жыпар Исабаева
В ролях: Аян Батырбек, Адеми Авасканова, Актан Кадырбеков, Акжол Примбетов, Бакболот Конурбаев, Мирлан Маликов, G-Voo, Эльдияр Джарашев, Бакытбек Мукул, Нурай Аскарбекова, Борисова Жанара, Темирлан Сманбеков, Милиция башчысы, Элдияр Джельденбаев, Элмира Тагаева