«Не превращать своё искусство в декламацию»: Малика Мухамеджан о фестивале женского кино Qyzqaras

Интервью: Артур Казакбаев 

В 2023 году режиссёрка Малика Мухамеджан вместе с коллегами запустила Qyzqaras – кинофестиваль, посвящённый фильмам, снятым женщинами. В этом году фестиваль прошёл в третий раз, с 20 по 30 августа в Алматы. Его программа объединила разные формы и перспективы женского взгляда в кино, а вокруг фестиваля за три года сформировалось зрительское и профессиональное сообщество. В этом году на Qyzqaras было также представлено пять работ из Кыргызстана. 

Мы поговорили с соорганизаторкой и кураторкой Qyzqaras Маликой Мухамеджан о программе фестиваля, современном женском кино, кыргызском кинематографе, самоцензуре и карьерном пути начинающих режиссёрoк.

Как вы понимаете успех Qyzqaras? Количество зрителей, международные карьеры участниц, появление новых режиссёрок – что для вас является самым важным результатом?

Я очень люблю нашу аудиторию. Мы избалованы в этом смысле – зрители у нас появились сразу. Мы всегда рады, когда появляются новые. Само слово и понятие «успех» для меня, наверное, слишком связано с какими-то патриархальными устоями: что вот нужно с кем-то соревноваться, что нужен какой-то «успешный успех». Я просто наслаждаюсь тем, как оно есть, и, скорее, для меня успех – это то, что мы существуем. Потому что, к сожалению, в финансовом плане мы всё ещё остаёмся очень неустойчивыми. Но так как это никогда и не было нашей целью, независимость, кураторская выборка фильмов и собственное видение фестиваля для нас важнее, чем, условно, взять у кого-то деньги, кто бы начал заказывать свою музыку.

Поэтому я просто рада, что это кому-то нужно. И я также буду рада, если вдруг кому-то будет не нужен этот фестиваль. Потому что настолько будут решены проблемы женщин в киноиндустрии, что Qyzqaras уже не понадобится, – и я тоже буду счастлива. Но, действительно, когда я чувствую, что мы делаем это не зря, что зрителям нравится, когда после фильма начинаются какие-то дискуссии, кто-то спорит, режиссёрки счастливые – для меня это и есть успех. Наверное, если бы мы смогли в один день превратиться в институцию, которая могла бы себе позволить выдавать гранты на создание новых фильмов, – вот это было бы для меня пиком нашей деятельности.

Как вы отбираете фильмы для Qyzqaras? Сколько человек занимается этой выборкой и по какому принципу? Что должно быть в картине, чтобы вы подумали: «Да, это обязательно нужно показать зрителю»?

Короткометражную программу мы составляем впятером, потому что там есть Open Call. И, соответственно, мы можем взять в каждую программу – игровую, документальную, экспериментальную – всего по пять фильмов. А присылается их намного больше. Я позвала своих друзей – кураторов, кинокритиков, – чтобы они разбавляли мой взгляд. В полнометражной программе и так диктат моего личного вкуса, поэтому в короткометражной – всё более сбалансировано.

Полнометражную программу я курирую одна. Я слежу за всеми фестивалями, на некоторые езжу. В этом году была на Берлинале. Я люблю кино, смотрю много. Это даже не всегда про «нравится» или «не нравится». Есть очень много факторов при выборе: фильм может быть сложным, провокационным, интересным по форме. Но центральноазиатскую программу мы точно берём практически всю. Это не значит, что если фильм снят режиссёркой из Кыргызстана, Узбекистана, Казахстана или Таджикистана, то это автоматически попадание. Потому что какой-то фильм может показаться мне неподходящим для нашей программы. И тут есть в какой-то степени мой личный вкус, в том числе моё понимание того, что такое киноязык, киноформа, что я нахожу интересным в фильмах. Тут быть объективной невозможно, и ни один фестиваль себе такую задачу никогда не ставит. Поэтому, так как у нас нет конкурса, я никогда не говорю, что это лучшие фильмы этого года. Некоторые даже, может быть, мне не нравятся, но что-то они во мне вызвали. Даже какая-то злость – это тоже хорошая реакция. Я выбираю фильмы по принципу расширения самого понятия женского кино. Потому что есть определённые категории или ярлыки, которые вешают на женское кино, и меня это раздражает. Женщины могут снимать разное, и не всё женское кино – хорошее кино, не всё оно всегда, кстати, феминистское и так далее. Но и это исследовать тоже интересно.

На фестивале вы показываете фильмы, которые, вероятно, точно не понравились бы властям, а какие-то из них даже могли бы быть запрещены. Не страшно ли вам привозить такое смелое кино? Как вы обходите риски, связанные с цензурой и возможными ограничениями?

По законодательству Казахстана фестивали не обязаны получать прокатное удостоверение для фильмов, которые у нас показываются. Я этим пользуюсь. Я не хочу даже представлять, что могут думать люди совсем других взглядов, потому что я эти взгляды просто не принимаю. Если мне что-то запретят, подумаю об этом тогда. Но я не считаю, что в этих фильмах есть хоть что-то, что может кого-то оскорбить. Мне кажется, хуже цензуры – это самоцензура. Не хотелось бы существовать в ней и терять свою свободу мышления. В условиях, когда в Центральной Азии цензура так или иначе всегда присутствовала… Хотя, на самом деле, это происходит по всему миру. К сожалению, мы видим откат в какую-то правую политику и консерватизм. Я считаю, что нам нужно этому сопротивляться.

Фестиваль можно позиционировать как феминистский. Помогает ли эта концепция получать фильмы для показов проще или дешевле? Возможно, создательницы охотнее сотрудничают с вами, когда понимают, что у фестиваля есть социально значимая миссия?

Больше всего помогает говорить им, что у нас нет денег. Что правда. Мы всегда платим, естественно, за все фильмы так или иначе. То есть, если не платим, то, по крайней мере, привозим режиссёрок. Но бывают те, кто даёт нам свой фильм в поддержку существования фестиваля, потому что билеты должны стоить вообще как крыло самолёта, чтобы всё окупилось.

Если говорить про международные фильмы, даже премьерные фильмы чаще всего идут навстречу, когда мы говорим о том, что мы независимый фестиваль женского кино. Бывает, кто-то не соглашается: «Нет, вот такая цена – и всё». А есть некоторые дистрибьюторские компании, с которыми мы уже сотрудничаем третий год. Они заранее отправляют свои фильмы, уже выстраиваются какие-то тёплые отношения, и они нам тоже идут навстречу, потому что доверяют. 

На самом деле, создателям этих фильмов наш регион тоже интересен. Им тоже хотелось бы показать здесь свой фильм и даже приехать. В этом году к нам приехал продюсер Truly Naked. Очень хотела приехать сама режиссёрка, но обстоятельства сложились иначе. И все супер открытые. Вопрос встаёт именно в графиках. Но сам интерес есть, и есть понимание того, что у нас, как в Европе, не существует каких-то огромных грантов или что существует цензура. Поэтому они стараются поддерживать. Не бесплатно, но куда дешевле, чем могли бы для других фестивалей с более устойчивой финансовой структурой.

Что объединяет фильмы женщин-режиссёрок Центральной Азии? Есть ли темы или интонации, которые вы замечаете снова и снова?

В основном все режиссёрки индивидуальны. Хотя среди молодых – тех, кто в основном студентки или снимают первые работы, – часто есть фильмы, где очень прямолинейный феминизм. На самом деле неинтересный, если говорить честно. Невозможно уже пятнадцатый фильм про «похищение невесты» смотреть, где она повесилась. Это важная тема, но я не вижу в этом индивидуальности. Нужно стараться не только думать про важность темы, но ещё и про киноязык, про сценарий, про режиссуру и так далее. То есть не превращать своё искусство в декламацию. Всё равно кино должно говорить языком кино. Не стоит пытаться угодить каким-то фестивалям. Такое чувство иногда, что кто-то снимает какие-то фильмы, думая: «Если я сниму на эту тему, тогда точно меня возьмёт такой-то фестиваль». Нет, эта неискренность чувствуется. Нужно, чтобы так болело, что невозможно было не снять про это.

Это не касается только нашего региона, но устаёшь в целом от позиционирования женщин в кино как вечной жертвы. Меня это немножко уже достало. Бывает, когда насилие показывают так прямолинейно, что это уже становится насилием над зрителем. Я не вижу в этом женского взгляда или феминистского кино. Всем хотелось бы посоветовать просто читать Лору Малви. Она уже тогда, в семидесятые, всё сказала. Как раз многие в её знаменитом эссе помнят только часть про сексуализацию, объективизацию женщин в мужском, в частности голливудском, кино. Но забывают о том, что она большую часть эссе посвятила тому, что нужно искать новый киноязык для женского кино, отказаться от каких-то патриархальных инструментов. Я думаю, что к этому все ещё придут.

Что вам кажется особенно интересным именно в кыргызском кино?

У нас всегда очень много кыргызских фильмов в короткометражном конкурсе, причём и в каждом блоке. Мне кажется, что молодое женское кино в Кыргызстане очень смелое. Особенно когда делается что-то на стыке экспериментального и неигрового. Много интересных фильмов, и там много индивидуальности. Мне нравится, что в кыргызском кино поднимаются всегда очень важные темы, но есть много и авторок, которые выходят за рамки этого. Но точно, мне кажется, что оно всегда очень искреннее и личное. Каждая режиссёрка должна оставаться индивидуальной личностью, и не хотелось бы их под один какой-то зонтик ставить и наделять какой-то экзотизацией.

Могли бы выделить какой-нибудь конкретный пример кыргызского фильма, который вас особенно впечатлил?

Мне очень нравится фильм Voiceless Саадат Сатаевой. Мне кажется, это великолепная работа. Мы его потом включали в свои международные программы. Потом – «Голубые ворота» Наргизы Дотиевой. Мы надеемся, что в следующем году будем показывать её полный метр, который был в этом году в Шанхае. В этом году – «Узак жол» Алины Байтоковой. Мы всегда после фестиваля включаем фильмы в наши другие блоки, когда коллаборируемся с какими-то европейскими институциями. Мы стараемся вообще не забывать, какие были фильмы, и они все великолепны.

Какой совет вы бы дали авторкам из Центральной Азии и какие шаги им важно пройти дальше – лаборатории, питчинги, фестивали? Есть ли какой-то маршрут для начинающих кинематографисток?

Просто снимать. Все эти питчинги, лаборатории сильно унифицируют режиссёров в целом, не только женщин. Конечно, сейчас экосистема киноиндустрии устроена так, что ты должен по этой лестнице подниматься: участвовать в бесконечных воркшопах, лабораториях, чтобы потом тебя взяли на такой-то фестиваль. Во всём этом я советую всем не потерять себя и помнить, о чём вы хотели и как вы хотели делать своё кино. Потому что этих менторов будет бесконечное количество. Но никто из них не знает, как вам надо снимать. Не нужно пытаться угождать другим людям, даже если стоит вопрос о том, чтобы они дали деньги. Если вы хотите массовое кино снимать – это ваше дело. Но если это какой-то авторский, личный проект, то для меня, даже как для кураторки, бывает интереснее смотреть на снятый на коленке фильм, но который я запомню.

Фестиваль существует уже третий год. Расскажите, что за всё это время вас особенно порадовало, чем вы гордитесь больше всего?

Появилось больше ощущения сестринства в индустрии, потому что режиссура кино – очень эгоцентричная профессия. И многие привыкли быть одиночками. И мне кажется, что у нас получается связывать людей – что зрителей, что режиссёрoк, что участников Critic’s Lab и так далее. Это всё равно про комьюнити-билдинг. И для меня это важнее всего.

Поделиться:

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *