Из чего состоит кыргызский хоррор?

Автор: Артур Казакбаев

Последние годы в Кыргызстане все чаще создают фильмы ужасов, тогда как лет десять назад трудно было бы назвать хотя бы пару таких картин. Другой вопрос — талантливые ли это работы или заурядные поделки? В любом случае на наших глазах начинает заполняться жанровая ниша, которую мы в этом материале попытаемся исследовать.

Почему хоррор — самый перспективный жанр?

Во-первых, хоррор — это крайне безопасный жанр для инвесторов. Как правило, на фильмы ужасов выделяется довольно скромные бюджеты, а шанс заработать при этом остаётся высоким. За примерами далеко ходить не надо: недавно вышедшая «Обсессия» Карри Баркера собрала в мировом прокате больше 400 млн долларов при бюджете в 750 тысяч. Подобного успеха хорроры добиваются относительно часто и уже давно: «Техасская резня бензопилой» (1974), «Хэллоуин» (1978), «Ведьма из Блэр» (1999), «Пила» (2004), «Паранормальное явление» (2007) — все эти ленты окупились в десятки, сотни, а то и в тысячи раз, что в других жанрах представить себе сложно. 

Следующая причина — это хорошая возможность для дебютантов заявить о себе. Ограниченный бюджет часто подталкивает режиссёров искать нестандартные решения. Многие постановщики прославились за счёт фильмов ужасов, для которых проще найти финансирование и показать свой авторский стиль: Роберт Эггерс и «Ведьма» (2015), Жюлия Дюкурно и «Сырое» (2016), Джордан Пил и «Прочь» (2017), Ари Астер и «Реинкарнация» (2018), Кейн Парсонс и «Закулисы реальности» (2026). Все эти дебюты повлияли на развитие жанра, а некоторые из них безусловно войдут в историю кинематографа.

При этом хоррор остаётся подходящим пространством не только для экспериментов с формой, но и для рефлексии общественных переживаний. Самые яркие представители жанра последних лет особенно часто обращаются к зрителю с высказыванием об актуальной проблеме. Очевидно, что «Субстанция» (2024) Корали Фаржа стала феноменом не только за счёт своей дерзкой постановки, но и потому, что крайне удачно уловила нерв времени. При том, что задумка фильма была отработана постановщицей ещё в короткометражном дебюте в 2014 году, кажется, что спустя десять лет дискурс о телесных модификациях достиг своего пика. 

Вспомним и беспрецедентные 16 номинаций на «Оскар» для фильма «Грешники» (2025) Райана Куглера. Вампирский триумф показал миру, что хоррор может не только развлекать, но и глубоко анализировать культуру, искусство и травму целого народа.

При том что хоррор — это далеко не новый жанр, который в разные периоды существования переизобретал себя и продолжал по-разному осмыслять недуги общественные и личные, можно смело сказать, что последние лет десять фильмы ужасов проживают очередной ренессанс.

Как хоррор появился в Кыргызстане?

В кыргызское кино жанр пришёл довольно поздно и уже с готовыми нарративами и приёмами. Первые фильмы ужасов в Кыргызстане пытались использовать уже работающие за рубежом формулы, из-за чего не могли похвастаться оригинальностью ни в постановке, ни в содержании.

Самый популярный из ранних кыргызских хоррор-фильмов — это «Кайып булак» (2007) Назыма Мендебаирова, который по любым меркам нельзя назвать удачным. Фильм посредственно снят, бездарно сыгран, а сценарий настолько слаб, что в финале зритель узнаёт: всё произошедшее было сном. Кто-то может вспоминать о кино с ностальгией просто потому, что более талантливых альтернатив в поле локальных хорроров, увы, не существовало.

В дальнейшем хоррор-фильмы отечественного производства начали периодически появляться на больших экранах страны. Их особенностью стала тенденция построения жанровой конструкции вокруг кыргызского фольклора или городских легенд. Например, в 2011 году Эрнест Абдыжапаров презентовал на премьере фильм своих учеников «Кызыл көйнөкчөн», в основу которого легла иссык-кульская легенда о духе девушки в красном платье, мстящем мужчинам, которые изнасиловали и убили её. При этом кино сопровождает главная проблема отечественной киноиндустрии — желание имитировать успешные картины иностранного производства. 

Авторы не скрывают, что кино вдохновлено самым известным примером поджанра found footage («найденная плёнка») — «Ведьма из Блэр: Курсовая с того света» (1999). Псевдодокументальность, имитация ручной камеры, народная байка в основе сюжета: фильм имеет в арсенале все те же ингредиенты культовой киноленты. Пожалуй, учитывая ограниченность ресурсов для съёмок в Кыргызстане в начале десятых, можно понять, почему именно успех низкобюджетной «Ведьмы из Блэр» стал мотивацией для молодых кыргызстанских креаторов испытать себя в этом жанре.

В 2012 и 2017 годах выходят фильмы с одинаковыми названиями — «Албарсты», что однозначно является самым известным кыргызским мифом. История о злом духе, который душит своих жертв во сне — самый экранизируемый образ в кыргызских фильмах ужасов. Кажется, здесь наши авторы впервые нащупали айдентику местного хоррора: сочетание традиционных верований и кошмаров, что растут из травм самых обычных семей.

Поворотной точкой в развитии жанра становится фильм «Дастур», вышедший в 2023 году параллельно с громким делом Салтанат Нукеновой. Фильм Куаныша Бейсека стал кассовым хитом во многом благодаря тому, что вышел в момент бурной общественной дискуссии. Создатели продвигали фильм как часть борьбы против культуры насилия над женщинами и даже пожертвовали часть сборов в кризисные центры и на феминистские инициативы. И несмотря на то, что вместе с большим успехом картину ждала и закономерная критика, кажется, кыргызские авторы решили позаимствовать формулу прибыльного хоррора у соседей в надежде обрести хотя бы часть той востребованности, которая казалась недостижимой.

«Дастур» состоял из двух основных компонентов: насилие над невинной девушкой — как завязка для трагичной истории, и изгнание джина из одержимого — как развязка. Судя по всему, именно второе показалось некоторым хоррор-мейкерам в Кыргызстане ключевым аспектом привлекательности фильма. Так, «Ифрит» (2024) Санжара Осмонбекова и «Чёрная магия» / «Кара дуба» (2025) Сапара Сайназарова строят свои сюжеты преимущественно вокруг нечистой силы, овладевающей главными героинями. 

К сожалению, ничего, кроме паразитирования на наследии классического фильма об экзорцизме «Игоняющий дьявола» (1973), фильмы предложить не могут. Ленты остаются попросту невзрачными: нет ни изобретательности в демонстрации обрядов изгнания демонов, ни крепкой истории, которая могла бы заинтриговать зрителя. Хочется лишь проигнорировать тот факт, что в «Чёрной магии» создатели посчитали важным показать, что весь демонический конфликт завязался из зависти одной женщины к другой.

Куда интереснее обстоят дела с фильмами, которые, последовав примеру «Дастур», решили так или иначе сфокусироваться на главной проблеме, волнующей общественность, — фемициде. Так, например, новая интерпретация легенды о девушке в красном платье «Кызыл көйнөк» (2025) Белека Тургунова посвящает часть хронометража истории, которая произошла с духом мстительницы, а в финале, лишённая жизни и достоинства, она наконец получает освобождение и справедливость. Эта версия кажется уже не просто страшилкой, а напоминанием о том, что за монстром может стоять трагедия или системная проблема.

В том же году вышел фильм уже о выжившей вершительнице правосудия. Картина «Месть» / «Өч» Илгиза Куватбека и Шамильбека Бекболсун уулу следует структуре поджанра Rape & Revenge. По названию (дословно «изнасилование и месть») можно уже представить, что происходит в фильме; в этом смысле режиссёры ничего нового не изобретают, лишь умело давят на болевые точки кыргызстанцев, которые всё острее ощущают безысходность от повсеместного насилия.

Фильм «Кассандра» (2026) Бекзата Пирматова вновь обращается к самому популярному символу кыргызского ужаса — Албарсты, при этом берёт за основу роман Чынгыза Айтматова «Тавро Кассандры» и интегрирует в историю тему домашнего насилия. Режиссёр сам отмечает, что в хоррор-жанре проще всего сформулировать определённое высказывание так, чтобы и рядовой зритель захотел посмотреть картину. 

Фильм совмещает в себе несколько задач: исследование традиционного образа знахарки, постановку жанровых элементов, диалог о проблеме гендерного насилия в регионе. Автор пытается справиться со всеми темами и идеями, но не доводит ничего из задуманного до конца. Не совсем ясно, кто в итоге является ядром картины: пожилая провидица, которой выделяют объёмную драматичную предысторию, или всё же девушка, обратившаяся к ней за помощью? Финал раскрывает актуальную проблему весьма нетривиальным способом, но длительный путь, который к этой точке ведёт, кажется, мог быть более захватывающим и цельным.

Наверное, самый изобретательный и показательный современный кыргызский хоррор — это «Огонь» / «От» (2024) Радика Эшимова. В нём заключены все главные атрибуты формирующейся кыргызской хоррор-традиции. Это и ужас, построенный на религиозном сознании, и вера в народные мифы и магические практики, и столкновение с жестокой реальностью культуры угнетения женщин. Особенность сценарной конструкции фильма заключается в том, что история рассказана с трёх разных перспектив, каждая из которых отражает различный взгляд на случившееся. Первая версия событий снята в духе «Ребёнка Розмари», вторая — на базе излюбленного экзорцизма, а третья — граничит с социальной драмой. 

При всех своих оммажах кино не ощущается вторичным, а, наоборот, предлагает зрителю игру, где он должен выбирать между таблеткой веры в сверхъестественное и принятием жестокой реальности. Какой призме импонирует сам автор, кажется очевидным, что неплохо, ведь насилие над женщинами даже в реальности нередко оправдывают нечистыми силами, лишь бы не возлагать ответственность за преступления на виновника.

Основная проблема кыргызского хоррора на сегодняшний день — это зачастую отсутствие индивидуальности. Попытки подражать зарубежным картинам прошлого не позволяют прочувствовать суть глубинного народного страха. Вещи, которые пугают людей в Америке или в Европе, едва ли синонимичны страхам нашего народа. При том что ужас — это универсальное чувство, инструменты для его создания не могут быть везде одинаковыми. Фильм «Дастур», как мне кажется, впечатляет больше не своим высказыванием, а своим самобытным стилем. Режиссёр — популярный клипмейкер, который сделал хит из провокационного сюжета за счёт своего неповторимого видения, чего порой не хватает творцам в нашей стране.

Если говорить об историях, которые лежат в основе многих фильмов, кажется, что пора отойти от эксплуатации насилия над женщинами или как минимум предоставить возможность рассказывать подобные истории им самим. Талантливые кинематографистки, очевидно, могут показать нам больше, чем то, что мы регулярно читаем в новостях. Самые известные киноработы впечатляют уникальной историей и тем, как по-новому она была преподнесена, а не просто демонстрацией статуса-кво на экране в упаковке хоррора. Пока прокат будут заполнять кустарные римейки хитов прошлых лет, а не оригинальные изобретательные картины, хоррор-фильмы в Кыргызстане будут лишь имитировать искусство создания ужаса.

Поделиться:

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *